Сознание и свобода: как система удерживает и распределяет управление
В статье Информация и Слово было показано, что информация — это форма будущей материи, а система всегда управляется своей субсистемой. Применим эту логику к человеку: рассмотрим, что физически происходит, когда система накапливает опыт и превращает его в знание, а затем — что происходит, когда элемент системы получает больше или меньше возможностей влиять на неё. Это два вопроса — о сознании и о свободе, — и оба решаются одной и той же инженерной логикой.
От информации к знанию
Информация — потенциальная энергия, форма, которая существует до взаимодействия. Чтобы получить из неё знание, нужно затратить энергию: провзаимодействовать с формой и получить практический результат. Знание — это опыт работы с информацией, приводящий к практическому результату, а не сама информация как таковая.
Возьмём житейский пример. Рецепт хлеба — это закодированная форма будущего хлеба, но сам рецепт знанием не является. Знанием он становится только после того, как форма была реализована на практике — испечён настоящий хлеб, а результат закреплён повторением, чтобы биосистема восприняла последовательность действий как рабочую.
Иначе говоря: знание появляется не в момент получения информации, а в момент, когда информация превращена в проверенный практикой результат. Пока рецепт не испытан на практике — это только форма, а не знание.
Сознание как совместное знание
Каждая живая клетка обладает своим практическим знанием — иначе она не смогла бы адаптироваться и погибла бы. Если две клетки с разным функционалом образуют связь, у их союза появляется совместное знание — то, чего не было у каждой из них по отдельности. Сознание — это распределённое знание системы, результат сложения опыта её элементов, а не свойство какого-то одного органа или клетки.
Чем разнообразнее клетки по функционалу, тем специфичнее знание каждой отдельной клетки, но тем богаче совместное знание системы в целом. Узкоспециализированная клетка не может жить вне организма — её знание востребовано только внутри целого. Тот же принцип действует и на уровне социума: если человека, специализированного в сложной профессии, поместить на необитаемый остров, он приобретёт универсальные навыки выживания, а специфические знания, нужные не ему самому, а социуму, постепенно утратит за невостребованностью.
Резюмируем: сознание — не орган и не свойство мозга как такового, а результат сложения знаний множества элементов системы. Чем разнообразнее элементы, тем богаче сознание системы — и тем сильнее зависимость каждого элемента от целого.
Архитектура сознания у человека
У человека около 35 триллионов клеток с ограниченным специфическим знанием и порядка 100 миллиардов нейронов, обеспечивающих связь между ними. В среднем на один нейрон приходится порядка 350 функциональных клеток, которые делятся с ним своим знанием, а нейрон в свою очередь делится совместным знанием этой группы с другими нейронами. Добавим сюда бактерии-симбионты — отдельную систему внутри системы человека, чей совокупный генетический материал не меньше собственного; их знание тоже включено в общее сознание организма, и не случайно резкое подавление этой микробной популяции антибиотиками ощутимо влияет на состояние всей системы.
Вершина этой иерархии — мозг, где переплетение нейронов даёт вспышку сознания: принципиально новое знание, которого не было ни у одной клетки в отдельности, но которое принадлежит организму как целому.
Отсюда следует: сложная система управляется сознанием, стоящим выше любого отдельного элемента по иерархии, но само это сознание физически собрано снизу — из знания множества частных элементов, объединённых связью.
Два уровня сознания: плотское и духовное
У нейронов головного мозга есть две разные функции, и от того, какая из них доминирует, зависит поведение всего организма.
С одной стороны, нейроны собирают информацию от своей армии функциональных клеток и обмениваются ею с другими нейронами, обеспечивая целостность и физическое самосохранение тела. Это плотское сознание — оно решает задачу сохранения плоти и питается энергией через потребление вещества.
С другой стороны, нейроны головного мозга — самая мощная белоксинтезирующая система организма, способная напрямую работать с формой субматерии, как было показано в статье Информация и Слово. Совместное знание такой нейросети принято называть душой — оно взаимодействует не только с телом, но и с формами, оставленными в субматерии другими объектами и людьми. Это духовное сознание: оно получает энергию через резонанс с информационной средой, а не через потребление вещества.
Подытожим: человек обладает двумя уровнями сознания одновременно — плотским (сохранение тела) и духовным (резонанс с внешней информационной средой). Поведение человека определяется тем, какой уровень доминирует: ради чести жертвовать плотью способен только человек с духовной доминантой, а доминанта плоти оставляет человека умным, но животным по мотивации.
Идеология потребления — «живи настоящим», «бери от жизни всё» — работает именно на плотскую доминанту: она подталкивает удовлетворять отдельные клетки организма, находящиеся на более низком системном уровне, чем социум, и тем самым выключает духовную связь между людьми. Социум как система в этом случае буквально рассыпается — не потому что кто-то этого хочет, а потому что плотское сознание структурно не способно увидеть целое, стоящее выше отдельного тела.
Свобода как число связей, а не как независимость
Здесь естественно встаёт следующий вопрос: если поведение определяется доминантой сознания, а высшая форма самооценки для человека с духовной доминантой — претензия на звание свободного, то что вообще такое свобода?
В обиходе слово «свобода» подменяют словом «независимость» — и это подмена смысла, которая мешает договориться: одинаковый текст разные люди понимают по-разному. На инженерном уровне определение другое: свобода элемента системы — это число его связей с другими элементами системы, а не отсутствие связей.
Связь — это форма зависимости, но одновременно и форма влияния: чем больше у элемента связей, тем больше у него возможностей воздействовать на систему. Максимальная свобода принадлежит элементу с наибольшим числом связей и зависимостей — например, руководитель государства обладает самой насыщенной информационной средой в социальной иерархии и поэтому располагает максимальной свободой влиять на развитие системы. Человек же, лишённый связей вовсе, не обретает свободу — он теряет саму возможность действовать, потому что действие требует взаимодействия.
Иными словами: свобода прямо противоположна изоляции. Не тот свободен, у кого меньше обязательств и связей, а тот, у кого их больше — при условии, что связи работают на него, а не против.
Дух как воля души, свобода как подлинный выбор
Душа принадлежит веществу, сгенерирована веществом как слепок полевой формы, но соткана из субматерии — живёт в среде субуровня, из которой соткана вещественная материя, а Дух — это воля души, её управляющая сила находится в вмещающей внешней системе по отношению к веществу тела. Настоящая свобода в этом смысле — это Дух: максимальная связанность со всеми объектами системы через субматерию, родительскую среду по отношению к вещественному миру. Люди с сильной духовной доминантой — творцы: подлинная свобода реализуется именно в творчестве, но подробный разбор этого механизма — тема статьи Творчество, культура и образование.
Есть и второй, практический аспект свободы: свобода — это возможность подлинного выбора. Выбор возможен только тогда, когда предмет известен настолько, что его можно сравнивать и анализировать. Без знания предмета выбора нет — есть иллюзия выбора, которой пользуются манипуляторы: марионетка всегда уверена, что решение принято ею самой, и в этом весь замысел того, кто дёргает за нити.
Сформулируем проще: без цельного представления о предмете человек не выбирает, а угадывает — и этим пользуются те, кому выгодно управлять его поведением незаметно для него самого.
Простые люди и цельное мировоззрение
Человека без цельного мировоззрения естественно назвать «простым» — не в оценочном, а в системном смысле: он может быть отличным профессионалом в своей узкой части, но малое число связей с остальной системой не даёт ему увидеть целое. Такой человек всегда оказывается инструментом в руках того, кто это целое видит.
Опасность для социума в целом возникает тогда, когда к управлению приходят именно такие люди — с плотской доминантой сознания и ограниченным числом системных связей. Как именно власть строится на основе субсистемы и подбора людей с цельным видением системы, подробно разбирается в статье Природа власти и управления. Они не способны удерживать целостность системы, потому что структурно не воспринимают её как целое, а их интересы ограничены телом. Скорость, с которой начинает распадаться система в такой ситуации, зависит от её размера — но направление процесса всегда одно и то же.
Итог статьи: сознание — это совместное знание, собранное из множества элементов системы, а не свойство отдельного органа; свобода — это число связей элемента с системой, а не его независимость от неё. Обе идеи держатся на одном принципе: чем плотнее и шире связь элемента с целым, тем богаче его сознание и тем выше его подлинная свобода. Дальше, в статье Этнос и суперэтнос, разберём, как эта же логика работает на уровне целого этноса — что делает этнос системой, а не просто совокупностью людей.