Сверхзадачи государства

В предыдущих статьях главы «О власти и управлении» мы разобрали, где находится власть над системой и как она устроена: власть неделима, её нужно выращивать, а вне малого коллектива она назначается по иерархии. Но всякое устройство существует не ради самого себя. Разобрав, КАК устроена власть, необходимо ответить на вопрос, РАДИ ЧЕГО она существует. Ответ на него и есть сверхзадача государства.

Что такое сверхзадача

Основная функция правителя России — Царя — состоит в том, чтобы формулировать сверхзадачу, стоящую перед государством, и контролировать её выполнение — как дирижёр следит за исполнением заданного произведения и направляет всех участников оркестра.

Прежде чем перечислять примеры, нужно отделить сверхзадачу от задачи текущей, тактической. В статье Знание, тактика и стратегия было показано, что тактика — это оперативная работа с текущей суперпозицией объектов, реакция на то, что подсказывает пространство здесь и сейчас, с горизонтом в месяц-год. Тактическая задача государства — накормить, построить, залатать, отреагировать на угрозу. Она необходима, ею занят весь исполнительный аппарат, и без неё жизнь невозможна. Но тактика, оторванная от стратегии, — это суета перед поражением: безупречно решая текущие задачи из заведомо проигрышной позиции, система лишь ускоряет движение к краху.

Сверхзадача — это стратегический горизонт государства, объект самого верхнего уровня, который прорисовывается на десятилетия и на сто лет вперёд. Она задаёт вектор, ради которого расходуются все текущие силы. Её ключевое свойство в том, что она внеэкономична. Сверхзадача не измеряется прибылью и не подчиняется логике окупаемости в текущем моменте: она отвечает не на вопрос «что выгодно сейчас», а на вопрос «ради чего живёт организм».

Экономика при этом — только инструмент решения сверхзадачи, её энергетическое обеспечение. Сверхзадача всегда внеэкономична, а экономика — энергия государства, которую тратят на её решение. Роль экономики как энергоснабжения государства подробно разбиралась в цикле Экономика как система энергоснабжения государства. Экономика для сверхзадачи — то же, что обмен веществ для организма: она добывает и распределяет энергию, но живёт организм не ради обмена веществ. Как только государство начинает считать саму экономику своей целью, оно превращается в существо, живущее ради собственного пищеварения, — то есть в антисистему по отношению к вмещающим его системам.

Правильно поставленная сверхзадача всегда согласует правду государства с правдой вмещающих его систем — вплоть до биосферы планеты и суперсистемы. Государство есть организм, встроенный в более крупные организмы, и его сверхзадача не может противоречить их правде, иначе оно становится антисистемой и лишается права на существование. Приведём три примера сверхзадач, каждый из которых работает именно на такое согласование.

Другими словами: сверхзадача — это стратегическая цель верхнего уровня, ради которой существует государство, в отличие от текущих тактических задач его аппарата. Она внеэкономична по природе: экономика лишь питает её энергией, как обмен веществ питает организм. А правильная сверхзадача всегда согласует правду государства с правдой вмещающих его систем, вплоть до биосферы.

Первая сверхзадача: связанность территорий

Первая сверхзадача — связанность территорий через всевозможные инфраструктурные проекты. Её решение обеспечивает целостность социального организма: государство есть единый организм, состоящий из людей, которые должны реально ощущать причастность к нему. Есть единство — есть государство.

Связанность здесь нужно понимать по-инженерному, как минимум в трёх её видах. Первый — транспортная связанность: дороги, железные дороги, мосты, порты, аэропорты — то, по чему движутся люди и грузы, вещественный кровоток организма. Второй — энергетическая связанность: единые сети электроснабжения, магистральные трубопроводы, распределённая генерация — то, по чему движется энергия, питающая каждую клетку тела. Третий — информационная связанность: линии связи, сети передачи данных, единое информационное пространство — аналог нервных путей, по которым проходят сигналы управления от центра к периферии и обратно.

Инженерный смысл этой сверхзадачи проще всего увидеть через отказ связанности. Если у органа тела нарушается кровоснабжение, ткань начинает отмирать; если нарушается нервная проводимость, орган перестаёт ощущаться частью тела и выпадает из-под управления, даже оставаясь физически на месте. Ровно то же происходит с территорией, потерявшей связанность. Область, до которой не доходят дороги, энергия и информация, перестаёт ощущать причастность к целому: сначала она выпадает из общего кровотока и управления, потом её правда начинает расходиться с правдой государства, а затем она либо отмирает, либо переориентируется на соседний, более связный организм. Разрыв связанности — это не хозяйственное неудобство, а буквальное разрушение целостности организма, потеря им части собственного тела.

Отсюда виден и критерий: связанность измеряется не длиной построенных дорог самой по себе, а тем, ощущает ли человек на окраине себя одной клеткой с человеком в центре. Инфраструктура здесь — лишь вещественное тело связи; её сверхзадача внеэкономична, потому что окраинная дорога или линия связи почти никогда не окупается в текущем моменте по логике торговли. Но именно она удерживает территорию частью организма, и потому её строят не ради прибыли, а ради целостности — тратя на это энергию экономики.

Резюмируем: связанность территорий — это поддержание целостности государства-организма через транспортную, энергетическую и информационную связность. Разрыв любой из них действует как потеря кровоснабжения или нервной проводимости: территория перестаёт ощущаться частью тела и выпадает из-под управления. Поэтому связанность внеэкономична — она удерживает организм целым, а не приносит прибыль.

Вторая сверхзадача: замкнутый ресурсный цикл

Вторая сверхзадача — построение замкнутого экономического цикла, круговорота первичных ресурсов. Иными словами, безотходное производство и возврат взятых первичных ресурсов в лоно биосферы. Эта задача полностью внеэкономична, хотя и относится к экономике. Её решение позволит правде экономической системы соответствовать правде биосферы — это задача гармонии с вмещающими крупными системами.

Правда экономической системы состоит в добывании энергии для государства, и сегодня это происходит за счёт биосферы планеты: темпы уничтожения всего живого вокруг экономической деятельности приняли катастрофический масштаб. Следовательно, экономическая система, а с ней и весь государственный организм, является антисистемой внутри системы биосферы. Антисистема не имеет шансов на выживание в составе суперсистемы, которая не может быть бесконечным донором. Восстановление энергетического баланса произойдёт путём устранения антисистемы — через эпидемии и катастрофы, которые вовсе не случайны, ведь случайность есть лишь логика детерминированной модели мира, в которой глубинные закономерности не проглядываются. Биосфера останется — только человека в ней может не оказаться.

Инженерно корень проблемы в том, что нынешняя экономика устроена как линейная. Её схема разомкнута: добыл первичный ресурс — произвёл продукт — использовал — выбросил. На входе такой цепочки стоит невосполнимое изъятие из недр и биосферы, а на выходе — свалка, то есть вещество, выведенное из оборота и отравляющее вмещающую систему. Линейная схема принципиально не может быть устойчивой, потому что опирается на два бесконечных допущения: что источник ресурсов неисчерпаем и что место для отходов безгранично. Оба допущения ложны, а значит, ложна и правда линейной экономики по отношению к правде биосферы.

Замкнутый цикл — это переход от разомкнутой схемы к круговой: произвёл — использовал — вернул в оборот. Инженерные принципы такого цикла вполне конкретны. Первый — проектирование продукта заранее под возврат: изделие с самого начала конструируется так, чтобы в конце жизни его можно было разобрать на исходные материалы, а не только выбросить. Второй — раздельность и чистота материальных потоков: чтобы вернуть вещество в оборот, его нельзя необратимо смешивать, поэтому материалы разделяют и сохраняют пригодными к переработке. Третий — каскадное использование: то, что отработало на одном переделе, становится сырьём для следующего, а конечные остатки возвращаются биосфере в форме, которую она способна усвоить. Смысл цикла в том, чтобы на его границе не оставалось ни невосполнимого изъятия на входе, ни мёртвого отхода на выходе, — тогда правда экономической системы перестаёт конфликтовать с правдой биосферы.

Важно, что замкнутый цикл именно внеэкономичен. По логике текущей прибыли выбросить дешевле, чем вернуть в оборот, и потому линейная экономика всегда выглядит выгоднее в моменте. Но эта выгода — тактическая, из заведомо проигрышной позиции: она набирается за счёт разрушения вмещающей системы, которая рано или поздно выровняет баланс. Замыкание цикла оплачивается энергией экономики не ради сиюминутной прибыли, а ради того, чтобы организм государства остался частью биосферы, а не её антисистемой.

Итак: замкнутый ресурсный цикл — это переход от линейной схемы «добыл — произвёл — выбросил» к круговой «произвёл — использовал — вернул в оборот». Его инженерные принципы — проектирование под возврат, чистота материальных потоков и каскадное использование вплоть до усвояемого биосферой остатка. Задача внеэкономична: она оплачивается ради согласования правды экономики с правдой биосферы, а не ради прибыли в моменте.

Третья сверхзадача: сверхдолговечный продукт

Третья сверхзадача — построение экономики сверхдолговечного сложного вещественного продукта. Это сложная научно-технологическая задача, решение которой позволяет на порядки снизить нагрузку на биосферу и повысить коэффициент полезного действия экономической системы. Сегодня потребительская экономика занимается искусственным старением продукта, чтобы сократить жизненный цикл товаров и стимулировать потребление ради наживы, создавая свалки достаточно молодых вещей. Этот порочный круг ведёт к гибели и государства, и человечества, превращая его в антисистему.

Эта сверхзадача — прямое продолжение предыдущей. Замкнутый цикл отвечает на вопрос, куда девается вещество в конце жизни продукта; сверхдолговечность отвечает на вопрос, как сделать саму эту жизнь как можно длиннее, чтобы реже запускать цикл заново. Чем дольше служит изделие, тем меньше приходится добывать первичного ресурса и тем меньше вещества проходит через переработку, — то есть долговечность и замкнутость работают на одну и ту же правду биосферы.

На первый взгляд долговечный продукт неконкурентен по сравнению с аналогами-«однодневками», потому что в текущем моменте дороже. Но кто занимается тактикой в отрыве от стратегии — всегда проигрывает; об этом писалось в статье Знание, тактика и стратегия. Жизненный цикл долговечного продукта на порядки продолжительнее, поэтому он выигрывает по всем статьям: дешевле, безопаснее, комфортнее — не говоря о рачительном использовании недр. Чтобы создать такой товар, нужна большая наука. Государство должно поощрять и дотировать такие производства и исследования, а для потребителя — создать систему рассрочки. В стратегическом плане выпуск сверхдолговечного продукта станет пропуском в высшую лигу экономически сильных держав: плохо умеют многие, а хорошо и на века — избранные.

За фразой «паспорт жизненного цикла товара» стоит вполне конкретный инженерный смысл, знакомый любому инженеру-практику. Сверхдолговечность не сводится к тому, чтобы сделать деталь потолще: она обеспечивается тремя конструкторскими принципами. Первый — модульность конструкции: изделие собирается из отдельных узлов, каждый из которых можно заменить, не выбрасывая целое, так что износ одного модуля не убивает весь продукт. Второй — ремонтопригодность: конструкция изначально проектируется под разборку и обслуживание, с доступом к узлам и штатной возможностью замены, а не под одноразовую запаянную сборку, которую нельзя вскрыть. Третий — стандартизация деталей: узлы и крепёж выполняются по единым стандартам, чтобы запчасть можно было найти и через десятилетия, а не только у одного производителя в течение пары лет. Паспорт жизненного цикла тогда — это учётный документ изделия: он сопровождает товар от выпуска через все ремонты и замены модулей до финальной сдачи на утилизацию, где изделие возвращается в замкнутый цикл.

Сложные вещественные продукты должны служить — даже на существующей технологической базе — сроком с человеческую жизнь, а не три-четыре года и на свалку. В советское время старались делать качественные товары, поэтому существовал рынок комиссионных товаров, переживавших не одного владельца. Сверхдолговечные товары должны иметь учётный реестр, паспорт жизненного цикла, в конце которого товар сдаётся на утилизацию. Срок жизни товара — это рейтинг производителя, знак качества. Оппоненты могут возразить, что технический прогресс подталкивает совершенствовать продукт, а долговечность морально устаревшего товара будет тормозить развитие. Отвечу заочно: не будет. Люди, стремящиеся к новинкам, будут осознанно приплачивать за моду и покупать новый товар, который в идеологии государства тоже должен быть долговечным. А люди с меньшими доходами купят качественный товар на вторичном рынке — в противоположность сегодняшней ситуации, когда многие товары нет даже технической возможности отремонтировать. Именно модульность и снимает возражение о моральном устаревании: устаревший узел заменяется на новый в той же долговечной конструкции, и изделие обновляется, не отправляясь на свалку целиком.

Подытожим: сверхдолговечный продукт снижает нагрузку на биосферу, растягивая жизнь изделия вместо искусственного старения. Инженерно он держится на модульности, ремонтопригодности и стандартизации деталей, а паспорт жизненного цикла ведёт товар от выпуска до утилизации. Задача внеэкономична и стратегична: долговечность проигрывает «однодневке» лишь в моменте, но выигрывает вдолгую и по деньгам, и по недрам, и по правде биосферы.

Экономика на службе сверхзадачи

Все три сверхзадачи объединяет одно: они внеэкономичны по природе и все нацелены на согласование государства-организма с правдой вмещающих его систем. Связанность территорий удерживает целостность самого организма; замкнутый цикл и сверхдолговечный продукт согласуют его с правдой биосферы. Ни одна из них не ставит целью прибыль — прибыль в моменте всякий раз оказывается на стороне противоположного, разрушительного решения: разорвать связанность ради экономии, выбросить ради дешевизны, состарить ради оборота.

Именно поэтому сверхзадачу может ставить только тот, кто мыслит стратегически, — Царь как дирижёр, осмысляющий произведение целиком, а не отдельные партии. Тактический аппарат исполнительной власти сам по себе всегда выберет выгоду в моменте и приведёт государство к краху правильными на его взгляд решениями. Сверхзадача же переворачивает логику: не экономика диктует, ради чего живёт государство, а государство расходует энергию экономики ради того, что внеэкономично. Экономика здесь — обмен веществ, а не смысл жизни организма.

Закрепим логику: государство существует не ради экономики — экономика лишь питает его энергией для решения сверхзадачи. Три примера таких сверхзадач — связанность территорий, замкнутый ресурсный цикл и сверхдолговечный продукт — все внеэкономичны по своей природе и все нацелены на согласование государства-организма с правдой вмещающих его систем, вплоть до биосферы.

На этом глава «О власти и управлении» завершена. В трёх статьях мы прошли путь от природы управления системой и того, где находится власть, — через три принципа её построения: неделимость, выращивание и иерархию назначения — к сверхзадачам, ради которых государство расходует энергию своей экономики. Собранная воедино, эта глава показывает власть не как борьбу за господство, а как природоподобное устройство организма, живущего ради внеэкономической цели и согласованного с правдой вмещающих его систем. Вместе с предыдущими главами она закладывает основу того мировоззрения, ради которого и затевался весь цикл.