Знание, тактика и стратегия
В четвёртой статье цикла речь пойдёт о знании как мировоззренческой структуре описания образов окружающего мира. В предыдущих статьях было показано, что подлинное взаимодействие систем возможно только благодаря полю субуровня, которое насквозь пронизывает все объекты вещественного мира и которое мы называем информационным. Не случайно в самом слове «информация», как уже разбиралось в статье Информация и Слово, заложен смысл — «придание формы». Взаимодействие без учёта субуровня неизбежно приводит к механической, детерминированной модели мироустройства, построенной на столкновениях и случайных встречах объектов в пространстве. В такой модели нет жизни: вся энергия пространства в ней рано или поздно перераспределилась бы и выровнялась, а значит, опора на подобную модель завела бы нас по ложному пути в тупик.
Прежде чем разбирать, как устроено знание и зачем оно вообще нужно для жизни, необходимо вспомнить о всепроникающем информационном субуровне. Он представляет собой субматерию — полевую структуру, которая служит основой вещественного мира. В статье Память как точка отсчёта был рассмотрен механизм памяти как способ эффективного расходования энергии: система рисует картину окружающего мира внутри себя. Было показано, что для энергоэффективности объекты, которые приходится прорисовывать часто, организму дешевле записать в память, в автопрограмму, — и это оправдано энергетически.
Другими словами: Знание опирается на информационный субуровень — субматерию, полевую основу вещественного мира. Без учёта субуровня остаётся лишь механистическая модель столкновений, в которой невозможна жизнь. Память же, как было показано ранее, экономит энергию, записывая часто повторяющиеся образы в автопрограммы.
Взаимодействие внутреннего образа с полевым слепком объекта
Для ориентации в пространстве человек каждый раз рисует внутри себя образ объекта своего внимания. Этот внутренний образ взаимодействует уже не с вещественной формой объекта напрямую, а с его полевой копией (слепком объекта), который органы чувств не регистрируют напрямую. Как это работает. Объект состоит из вещества — из протонов и электронов, которые представляют собой тороидальные вихри. Эти вихри наводят вокруг себя полевые движения субматерии по касательной, за счёт вязкости среды. Всё это меняет структуру пространства вокруг объекта, создавая вокруг него реальную картину субматериального плотностного солитонного возбуждения, или стоячей волны, которая взаимодействует с копией наблюдателя, сгенерированной на основании сигналов от органов чувств.
Когда собственная копия картины мира внутри головы наблюдателя взаимодействует с реальной полевой картиной объекта, человек эмоционально принимает решение, что с объектом делать. Взаимодействие идёт интегрально — копия объекта с объектом: копия - внутренний прорисованный образ, с объектом - имеем ввиду его полевым слепком. Оценка при этом происходит на уровне «нравится — не нравится», «оставаться или уходить», из чего далее вытекают и более значимые действия. Таким образом, образ, непосредственно связанный с механизмом памяти, помогает принимать тактические решения — то есть вести оперативную деятельность здесь и сейчас, по принципу «что вижу, то и пою».
Резонанс — «правильной дорогой идём» (получение энергии). Антирезонанс — «не туда идём» (потеря энергии).
На информационном уровне происходит взаимодействие с наблюдаемым объектом. Взаимодействие означает взаимное влияние и изменение друг друга. Механизм таков: наблюдатель прорисовывает внутри своего тела образ объекта, который физически присутствует в его голове (внутри вещественной формы наблдателя) как полевая сущность (аналог голограммы) этого объекта — полевая копия собранная наблюдателем его инструментами (генетическими программами) слепок в субматериальном пространстве. У объекта же, состоящего из вещества, из протонов и электронов, вокруг него формируется собственная наведённая картина поля - это оригинал в формы в субуровне. Эти две полевые формы начинают действовать друг на друга, резонировать между собой. Оригинальная форма объекта и копия формы, собранная наблюдателем, при взаимодействии начинают обмениваться энергией: объект влияет на наблюдателя, а наблюдатель влияет на объект. Как было показано ранее, при этом возникает резонанс или антирезонанс, что и переживается как эмоциональная оценка. Так рождается тактическое решение: резонанс - правильной дорогой идём (получение энергии), антирезонанс - не туда идём - потеря энергии.
Резюмируем: Внутренний образ, собранный наблюдателем, — это копия полевого слепка объекта, голограмма объекта. Реальный объект несёт собственный наведённый полевой след в субматерии - это оригинал. При взаимодействии двух этих слепков возникает обмен энергией — резонанс, антирезонанс, как крайние состояния и другие промежуточный формы энергообмена — и именно этот обмен переживается как эмоциональная оценка «нравится — не нравится», лежащая в основе тактического решения.
Эффект наблюдателя: наблюдатель и объект меняют друг друга
Верно и обратное: наблюдатель влияет на оригинальный полевой слепок, исходящий от объекта, меняя его под своё видение — под свой генотип. Наблюдатель сгенерировал картину, и эта картина меняет структуру поля вокруг объекта; протоны и электроны объекта также начинают перестраиваться под посылаемую наблюдателем картину. Как было показано в статье Жизненные циклы систем, протоны ведут себя подобно флюгеру на ветру: они начинают ориентироваться под новое направление потока — субуровневого информационного потока, исходящего от наблюдателя, — и этот поток заставляет объекты структурно меняться.
Это так называемый эффект наблюдателя, давно изученный и подтверждённый экспериментально в квантовой физике. Более того, существует утверждение, что результат эксперимента зависит от того, ведётся ли за ним наблюдение или нет. Это подробно описано в квантовой физике и доказано множеством экспериментов. Качественный же механизм, как это происходит на физическом уровне, изложен выше — это взаимодействие полевых структур объекта и структур, сгенерированных наблюдателем.
В жизни эти эффекты проявляются в самых разных формах. Каждый человек чувствует, например, взгляд наблюдателя спиной: он не видит смотрящего, но ощущает его, оборачивается — и убеждается, что на него действительно смотрят. Так же это проявляется и в том, что домашние животные со временем становятся похожи на своих хозяев. Обстановка и предметы вокруг человека выражают психологию хозяина, потому что в предметы, наблюдая за ними, он вносит свою информацию. Обстановка человека во многом говорит о нём самом в буквальном смысле: хозяин вносит изменения в окружающую его вещественную часть мира — мир влияет на него, а он на мир. По принципу «с кем поведёшься, от того его качеств наберёшься» человек наделяет наблюдаемые объекты собственными качествами. Более того, люди не только подбирают предметы и объекты под себя по принципу «нравится — не нравится», но и меняют их облик, изменяясь при этом вместе с ними.
Если это явление закреплено в длительных образах, наблюдатель и наблюдаемое оказываются связаны в информационном поле и напрямую, на физическом уровне, подстраивают свою вещественную часть друг под друга. Структура напряжённостей полей субматерии меняется, изменяя форму вещественной части и наблюдателя, и наблюдаемого. Поэтому так важен коллектив, в котором находится человек. С государственной точки зрения особенно значимо создание образа учителя — это должно быть стратегической задачей государства. Учитель, воспитывающий детей и молодых людей начиная с детского сада и школы, закладывает в них те образы, носителем которых он сам является. Отбор в педагогические институты, соответственно, должен идти по принципу «лучшие из лучших», — но это тема для отдельного разбора.
Итак: Наблюдатель не только считывает объект, но и перестраивает его полевую структуру под собственное видение — протоны объекта разворачиваются под информационный поток наблюдателя, как флюгеры на ветру. Это и есть эффект наблюдателя, известный в квантовой физике. В жизни он проявляется как чувство чужого взгляда, как сходство животных с хозяевами, как отпечаток хозяина на его обстановке — и потому столь важны коллектив и образ учителя, формирующего образы у молодого поколения.
От тактики к стратегии
Перейдём от тактических наблюдений, непосредственно связанных с памятью, к формированию стратегии. Стратегия — это план поведения. Тактика же — это сборка образов с объектов, обработка их на информационном уровне, взаимодействие полями, чтобы увидеть следующий шаг, который просто подсказывается текущей суперпозицией объектов. Тактик очень чётко улавливает, куда его толкает суперпозиция объектов, внутри которой он оказался. Под суперпозицией объектов здесь понимается не только буквальная визуализация образов, но и те задачи, которые человек решает.
Но, как говорится в известной мудрости, если вы владеете безупречной тактикой, но не видите и не имеете стратегии, то это лишь суета перед поражением. Разберём оба этих аспекта — тактику и стратегию — детально.
Итак, тактика опирается на хорошую оперативную память и быстрое протекание процессов в организме — то есть на быструю отрисовку объектных сущностей — при умеренной базе долговременной памяти, умеренном запасе уже разархивированных автопрограмм, хранящихся в генах. Тактик — это человек, который быстро отрисовывает объекты: у него подвижная, динамичная оперативная память и небольшая база активных (разархивированных) данных в генотипе. Лучше всего на роль тактиков подходит молодёжь — условно до сорока лет. Молодые люди легко и быстро рисуют в голове объекты наблюдения, переключают внимание и таким образом быстро взаимодействуют с информационным полем объектных сущностей, чувствуя подсказку решений следующего шага. При взаимодействии тактик сразу видит новый вектор суперпозиции, и ему подсказывается следующий тактический шаг как лушее энергетический переход в новое состояние: весь окружающий вещественный мир из протонов и электронов начинает перестраиваться под новую суперпозицию выстроенных полей и сам подсказывает, куда двигаться. В этой конфигурации объектов есть наиболее удачное, энергетически выгодное состояние — и хороший тактик его улавливает.
При этом важно держать в голове, что тактика может привести к поражению: точка отсчёта текущих решений может уже находиться в заведомо проигрышном состоянии. Хороший тактик не в силах увидеть всю картину целиком, подняться над ней, — и, находясь в изначально проигрышном положении, он следует тактическим подсказкам пространства, которые ведут к поражению. Иногда необходимо идти против того, что подсказывает пространство (условно, плыть против течения), но для этого нужно видеть объекты более высокого уровня.
Подытожим: Тактика — это оперативная работа с текущей суперпозицией объектов: тактик быстро собирает образы и улавливает следующий выгодный шаг, который подсказывает сама конфигурация полей вокруг него. Слабость тактики в том, что она не видит общей картины: если исходная позиция заведомо проигрышна, безупречная тактика лишь ускоряет движение к поражению (аналог Цугцванга). Поэтому тактику необходима стратегия, видящая объекты более высокого уровня.
Стратегия: оперирование большими блоками автопрограмм
Перейдём к стратегии. Ключевой параметр здесь иной: на сцену выходит другой инструмент — база данных долговременной памяти стратега. Долговременная память — это автопрограмма, записанная в геноме, причём автопрограмма активная. Работает она так: на входе есть определённые данные — задача, на выходе сразу выдаётся готовое, выверенное решение, подтверждённое многолетним опытом. А опыт — это то, что делалось с фиксацией результата, причём результат может быть зафиксирован как положительный так и отрицательный; в данном случае знак не важен — главное это фиксация результата, ибо он для стратега важен а не промежуточные тактические мелкие шаги.
Здесь важно отдельно оговорить: любое знание, и малое, и большое, — это автопрограмма, которая запускается генотипом как последовательная выработка белков в виде готового решения на входящий вызов (задачу). Белковые машины работают как функциональные механизмы: команды генотипа заставляют организм вырабатывать белки, которые двигают мышцы, задействуют нейронные связи и так далее для достижения требуемого многократно повторенного результата. Запуск автопрограммы — это, по сути, реакция организма в том или ином виде на входящую задачу. Когда у наблюдателя накапливается достаточное количество таких автопрограмм, стратег начинает ими оперировать как готовыми решениями не требующими для него доказательствами. Малая программа запускается напрямую, а большая работает уже с библиотеками данных — всё как в компьютерах, где библиотеки представляют собой типовые решения типовых задач. Эти типовые решения разворачивает генотип, наш генетический код. Генетический код — это аналог жёсткого диска компьютера, на котором записано огромное количество автопрограмм на все случаи жизни. Причём многие из них находятся в архивном, неактивном виде, доставшись нам по наследству от предков.
Закрепим логику: Стратегия опирается на долговременную память — активные автопрограммы генома, каждая из которых по входной задаче сразу выдаёт готовое, проверенное опытом решение. Любое знание есть запущенная генотипом автопрограмма — последовательная выработка белков. Генетический код при этом работает как жёсткий диск: на нём записано множество автопрограмм, в том числе унаследованных от предков в архивированном, неактивном виде.
Механизм разархивирования автопрограмм
Разберём детально, как это работает на условно-молекулярном уровне, на субуровне. Пусть человек начинает осваивать новое, ранее незнакомое дело. Здесь возможны два варианта.
Первый вариант: нечто похожее — не буквально, а в образах — уже делали наши предки. Тогда обучение начинается с разархивирования тех образов, которые уже записаны на нашем «жёстком диске». Человек ощущает интерес, потому что образы начинают резонировать и направлять обучающегося в верную сторону; обучение идёт легко, с эффектом дежавю — всё словно уже знакомо. Если предки уже выполняли что-то подобное, если у них были соответствующие автопрограммы, то по определённым реперным точкам, по входящим задачам автопрограмма предков начинает распаковываться шаг за шагом, раскручиваясь, как клубок. Обучающегося будто ведут за руку: всё даётся легко и непринуждённо, шаг за шагом. Возникает ощущение своего рода врождённой грамотности. Если предки знали, например, иностранные языки, то и потомку они могут даваться легко. То же касается любых наук, образов и видов деятельности: всё, что делали предки, так или иначе становится автоматической программой действия, потому что доведение любого действия до автоматизма — это способ экономии энергии.
Обучение = разархивирование генетического наследия: если похожее делали предки — распаковка идёт легко, по реперным точкам.
Итак, когда внешние сигналы-задачи срабатывают как триггер для распаковки унаследованной от предков базы знаний, обучение идёт легко, с врождённым чутьём. Этим, кстати, объясняется и притягательность мест обитания предков, родины предков — особенно если они жили там счастливо. Все объекты были прорисованы предками, а их образы запечатлены в автопрограммах, причём в резонансе с природой. Когда потомок попадает на эту территорию, где жили предки и где остались прорисованные ими объекты, он чувствует внутренние эмоции, переполняющие его энергией умиротворения и покоя. А когда он начинает прорисовывать те же самые образы, у него просыпаются архивированные гены — а это запуск автопрограммы, — и, следовательно, возникает экономия энергии, резонирование с пространством. По триггерным реперным точкам объектов начинается пульсация образов, распаковывается архив предков, прорисованный много лет назад, то есть старую версию пространства. При этом потомок накладывает на унаследованную автопрограмму свои современные аспекты, дорисовывает её и получает эффект дежавю, приятный резонанс — то есть получение энергии. Происходит это потому, что генетический инструмент сборки образа у потомка очень схож с инструментом предков, и потому влияние объектов оказывается родственным. То же касается предметов и объектов, передаваемых по наследству.
Второй вариант: человек начинает изучать объект, незнакомый его предкам, — в базе данных, на «жёстком диске» генотипа, нет ничего схожего. Тогда приходится прилагать титанические усилия: шаг за шагом тратить условную кинетическую энергию организма на отрисовку шагов программы обучения. Человек буквально повторяет действия по алгоритму, который даёт учитель, — и только после нескольких повторений организм включает механизм памяти. Логика организма такова: раз ты так часто повторяешь это действие, значит, оно для тебя важно; а раз оно важно и повторяется часто, то мне невыгодно всякий раз вычислять его заново — выгоднее записать его в автопрограмму. Именно на этом принципе — «повторение — мать учения» — основано создание автопрограмм. Чтобы записать автопрограмму, нужно много раз фокусировать внимание на одних и тех же действиях, повторять их: только тогда организм включает механизм экономии энергии, переводя действие в автопрограмму. Здесь отметим важный момент. Когда энергетические затраты обучающегося увенчиваются успехом - решением задачи, то есть получение автопрограммы как знания в копилку базы знаний, то человек испытывает удовольствие. Почему? Ответ прост, кинетическая энергия усилий на запись автопрограммы в геном перешла в потенциальную энергию знаний. А как мы знаем из предыдущих статей этого цикла, то ччто приносит энергию Биологической системе это хорошо, то что отнимает это плохо и шкала удовольствия и гнева зависит от величины приобретенной или потерянной энергии. Так вот если сделан гигантская работа получения знаний человек буквально входит в состояние экстаза - эйфории, вот как организм реагирует на получение потенциальной энергии в его активную базу знаний, его энерговооружённость выросла, БС (биологическая система) стала мощнее.
Опишем пример обучения вождению автомобиля. Человек впервые садится за руль, слушает теорию, курсы, — и поначалу ему механически трудно: шаг за шагом нужно осваивать, как переключать передачу, как соблюдать правила движения. Ведь чтобы механически выполнить операцию — нажать на газ, на тормоз, переключить передачу, — организм должен мышечно её осуществить. Сначала считывается визуальный образ обстановки: какая ситуация на дороге, какая скорость, какие дорожные знаки, какой передаче они соответствуют. Считывается множество сигналов, затем логически подаётся команда запустить нужную программу синтеза белков, чтобы руки и ноги пришли в движение согласно записанному алгоритму. Запускается и генерируется генотипом огромное количество белков, которые, как ниточки, дёргают мышцы, заставляя человека двигаться и выполнять тот или иной алгоритм. Таже речь — это алгоритмическая программа, которая дёргает за «ниточки» голосовые связки, чтобы издавать звуки букв написанного текста.
Если долго выполнять одни и те же действия, рано или поздно они автоматизируются. Причина в том, что обучающийся в буквальном смысле тратит энергию: у него пересыхает в горле, хочется пить, выступает пот — расходуется колоссальная энергия. Организм, тратя её, понимает, что при таком ходе дел он эту энергию потеряет, — поэтому включает механизм автопрограмм и записывает алгоритм. После этого вождение становится процессом автоматическим, и человек может во время вождения решать задачи более высокого уровня: параллельно разговаривать с собеседником, думать о чём-то другом, — потому что процесс стал менее энергозатратным и решается автоматической программой. Изменилась ситуация на дороге — мозг сразу отрабатывает автопрограмму: что нужно сделать, нажать на тормоз, снизить скорость и так далее.
Сформулируем коротко: Обучение — это процесс разархивирования. Если похожее дело делали предки, унаследованная автопрограмма распаковывается по реперным точкам легко, с эффектом дежавю и врождённой грамотности, — этим же объясняется притягательность родины предков. Если же дело предкам незнакомо, автопрограмму приходится создавать заново через многократное повторение: только повторение убеждает организм записать действие в память ради экономии энергии.
Стратег: междисциплинарные связи и горизонт прогноза
Вернёмся от примера к стратегии. У стратега должно быть большое количество готовых автопрограмм — знаний и решений локальных задач разного направления и из разных сфер жизни. Тогда он может не тратить внимание на мелочи, на решение этих задач, а переключить внимание на задачи верхнего уровня. Каждая локальная задача имеет своё решение, и если эти задачи из разных сфер, то складывается уже комплексное мировоззрение. Готовые решения не нужно просчитывать каждый раз заново: стратег знает, что для такой-то задачи есть такое-то типовое решение.
Стратег оперирует автопрограммами так же, как тактик, — но с разницей в масштабе. Тактик оперирует малыми тактическими единицами, а стратег — большими блоками, крупными задачами, а не локальными. Он знает: если пойти по такому-то пути, однозначно развернётся большая программа, которая приведёт к такому-то результату. Стратег выстраивает связи между крупными блоками задач и внутри базы локальных знаний — уже между большими, а не между малыми задачами. Так у него возникают междисциплинарные знания: каждое локальное знание ведёт к какому-то результату, и стратег движется по задачам верхнего уровня, связывая между собой автопрограммы с готовыми решениями из разных сфер жизни.
Тактик решает оперативные задачи «здесь и сейчас». Стратег видит движение больших систем.
Кто обладает такой способностью? Прежде всего люди старше сорока лет — умудрённые, накопившие жизненный опыт, обладающие большой базой знаний с готовыми, проверенными результатами. У них много активных автопрограмм. При этом у молодёжи тоже может быть множество автопрограмм, доставшихся от предков, — молодые люди обладают большим потенциалом, но их автопрограммы находятся в архивированном виде. Чтобы разархивировать их, нужно пройти путь до сорока лет, набить шишек, распаковать унаследованные автопрограммы и таким образом обрасти жизненным опытом, — а опыт, как уже сказано, есть фиксация результата, положительного или отрицательного. Поэтому на должность стратега претендуют именно люди старше сорока. Недаром число сорок созвучно сроку.
Тема стратегического мышления действительно требует прежде всего междисциплинарных знаний — то есть опыта в разных сферах. Чем больше такого опыта в разных областях, тем богаче и полноценнее человек рисует итоговую интегральную картину мира, в которой он находится. Стратег видит очень многое за счёт того, что к прорисовке объектов у него подключается множество автопрограмм. Он видит движение и законы движения крупных систем, потому что их прорисовывает автопрограммы, а на работу автопрограмм много энергии не требуется. Тактику же многие шаги стратега попросту непонятны: классическому тактику кажется очевидным, что идти надо именно сюда, здесь сиюминутная выгода, — однако тактик не видит крупных систем и больших движений и упускает их из виду. Тактик может прорисовывать и прогнозировать, исходя из суперпозиции окружающих его объектов, буквально на месяц вперёд, в лучшем случае на год. Стратег же видит на годы, на десятилетия и даже на сто лет вперёд, — но такие стратеги уже на уровне пророков.
Люди стратегического мышления должны быть в верховной власти, потому что они видят большие циклы. При этом в исполнительной власти должны быть и тактики, потому что кто-то должен решать оперативные задачи и рабочие процессы, которые окружают нас всю жизнь. Нельзя сказать, что стратег — это хорошо, а тактик — плохо. Тактика окружает нас постоянно, и мы вынуждены всё время решать сиюминутные тактические задачи; искусный тактик заметно повышает комфорт и качество жизни. Но без стратегии тактика бессмысленна.
Подведём итог этой промежуточной мысли: Стратег оперирует крупными блоками автопрограмм и междисциплинарными связями, видя движение больших систем на годы и десятилетия вперёд, тогда как тактик прогнозирует лишь на месяц-год, исходя из ближайшей суперпозиции объектов. Поэтому стратегами становятся люди с хорошим образованием старше сорока, разархивировавшие свой опыт, а тактиками — молодёжь с быстрой оперативной памятью. Во власти нужны и те, и другие: тактики решают оперативные задачи, стратеги видят закономерности больших циклов.
Человек как сквозной носитель знания
Подведём общий итог рассуждения. Человек как биологическая система является сквозной системой знаний. Каждое следующее поколение — это, по сути, перезагрузка имеющейся базы знаний, базы автопрограмм, записанных генотипами. Знание находится не в нейроных связях, как принято считать, а на жёстком диске биологической системы: летопись всех знаний хранится в цепочке ДНК, которая постоянно ведёт запись наших достижений. Достижение — это опыт с фиксацией результата, то есть работа по созданию автопрограмм решённых задач. Мы подобны биологическим компьютерам, которые постоянно записывают свой опыт в автопрограммы и передают их из поколения в поколение — в архивированном виде.
Чтобы разархивировать эти автопрограммы, потомки должны пройти процесс обучения — а процесс обучения и есть процесс разархивирования. Именно поэтому столь успешны династии, которые концентрируют свой опыт из поколения в поколение на определённых видах деятельности и не распыляются. Это применимо не ко всем сферам, но для достижения больших результатов в одном виде деятельности такая концентрация опыта даёт очевидное преимущество.
Резюмируем: Человек — сквозной носитель знания: опыт с фиксацией результата записывается в автопрограммы, а те передаются по цепочке ДНК из поколения в поколение в архивированном виде. Обучение есть разархивирование этого генетического наследия, а успешные династии — это концентрация накопленного опыта на одном направлении.
*Это четвёртая статья цикла о мышлении как системе отсчёта. Она раскрывает знание как структуру описания образов мира и различает тактику и стратегию как два способа работы с автопрограммами на субуровне. О том, как знание превращается в систему управления — в систему власти с инженерной точки зрения, — поговорим в следующей главе "О Власти и управлении".