Информация и Слово: как форма становится материей
«Я изучал атомы и могу сказать: не бывает материи самой по себе. Вся материя возникла и существует только благодаря силе, которая приводит в движение частицы и удерживает их в виде мельчайшей солнечной системы — атома. Но так как во вселенной нет ни разумной, ни вечной энергии, то нам следует предположить, что за этой энергией стоит Дух, обладающий разумом и самосознанием».
Нобелевский лауреат, физик Макс Планк.
Планк формулирует эту мысль как физик, а не как проповедник: устойчивость атома нельзя объяснить одной механикой, за ней должен стоять организующий фактор. Ниже разберём, что это означает на инженерном уровне — через понятия формы, информации и системы, — и почему это рассуждение неизбежно приводит к слову как физическому явлению, а не как красивой метафоре.
Информация как форма будущей материи
Возьмём слово «информация» и разложим его на смысловую часть: ключевой слог здесь — «форма». Информация — это форма будущей материи, её ещё не развёрнутый чертёж. Замысел предшествует форме, а форма предшествует веществу: сначала есть разметка, куда и как должна выстроиться материя, и только потом сама материя туда встаёт.
Физический смысл информации — это базовая, начальная форма потенциальной энергии, из которой разворачивается вещественная форма. Источник такой формы не обязан быть вещественным: он может находиться в поле, из которого сплетено само вещество. Информацию, не имеющую вещественного носителя, но при этом влияющую на структуру вещества, естественно называть Духом — в том смысле, что носитель здесь принципиально не физический. Этот же Дух как воля, управляющая веществом извне, разбирается дальше — в статье Сознание и свобода.
Иначе говоря: информация — не набор фактов и не метафора, а физическая форма, которая предшествует материи и определяет, во что материя развернётся. Чтобы её принять, форму нужно закодировать: любой язык — от нотной записи до языка ДНК — это просто разный способ упаковки одной и той же формы под разного получателя.
Пространство, энергия и время
Прежде чем говорить о системах, нужно договориться о трёх понятиях, на которых всё держится.
Пространство — это совокупность объектов. Связанная совокупность объектов, ведущая себя как единый объект, называется системой. Энергия — это способность объекта передать движение другому объекту: до взаимодействия один объект обладает энергией по отношению к другому. Любое движение меняет структуру пространства — расположение объектов друг относительно друга.
Отсюда прямо следует определение времени: время — это регистратор скорости процессов в выделенной системе отсчёта. Если система поглощает энергию извне, движение внутри неё усиливается, и события идут интенсивнее — время как бы ускоряется. Если энергообмена с внешней средой нет, скорость процессов не меняется — время «стоит».
Отсюда важное следствие: время не абсолютно, оно всегда время конкретной системы. Если между двумя системами нет энергообмена, то и понятие времени по отношению друг к другу для них не имеет смысла — а наблюдение одной системы за другой уже само является формой энергообмена.
Единственная система, для которой время можно назвать абсолютным, — это Суперсистема, включающая в себя все связанные системы. Вне неё энергообмена нет, а значит, нет и времени. Понятие Истины как правды, не противоречащей этому целому, будет введено отдельно — в статье Правда, ложь и Антисистема.
Матрёшка систем: от субматерии до Вселенной
Материя всегда составная — она система, элементы которой в пределе сводятся к элементарным частицам, прежде всего протонам и производным от них электронам. Целостный объект, простой с точки зрения крупной системы, сам оказывается системой из более мелких элементов — субсистемой по отношению к системе более высокого уровня.
Здесь работает ключевой принцип: субсистема управляет системой, потому что именно на её основе строится система следующего уровня. Это тот же принцип, который дальше в цикле объясняет, почему власть над любой социальной системой находится не в ней самой, а в породившей её субсистеме — см. статью Природа власти и управления. Родительская система задаёт принципы развития систем, которые из неё вырастают, и в этом смысле последовательность вложенности не имеет конца ни вниз, ни вверх — как у матрёшки, где всегда можно предположить ещё одну куклу внутри самой маленькой.
Цепочка вложенности выглядит так: газоподобная среда мельчайших частиц (субматерия) → протоны и элементарные частицы → химические элементы → вещество → живая клетка → живые системы → биосфера. Совокупность всех этих уровней, от субматерии до наблюдаемой нами Вселенной, договоримся называть Суперсистемой.
Резюмируем: система всегда стоит на плечах более мелкой субсистемы, и понять законы системы можно только через понимание того, что происходит на уровне ниже. Понятие Суперсистемы здесь введено не для красоты — оно потребуется дальше, при разговоре об Истине как понятии, определённом только относительно самого верхнего уровня системы.
Из чего состоит протон
Теперь спустимся на самый нижний из интересующих нас уровней и посмотрим, как это работает физически. Наш вещественный мир состоит из протонов: один протон — водород, два — гелий, три — литий, и так далее по таблице Менделеева. Сами протоны состоят из поля — газоподобной среды из предельно малых частиц. В начале XX века эту среду физики называли эфиром, а её частицы — амерами (от греческого «не имеющий меры», то есть предельно малый).
В таком газе, как и в атмосфере, могут возникать замкнутые устойчивые тороидальные вихри. Такой устойчивый вихрь — это и есть протон, «бублик» уплотнённого эфира. Вокруг него формируется упорядоченный поток частиц среды, которому мы приписываем заряд, магнитные свойства и спин. Электрон — компенсирующий противоток, вихрь, закрученный в обратную сторону; это прямое следствие закона сохранения энергии и заряда.
Разница в размерах между частицей эфира и электроном — порядка 30 порядков величины. Если увеличить протон до размера галактики Млечный Путь, частица эфира вырастет только до размера самого протона. Из этого следует, что пространство между веществом не пусто — оно заполнено тем же газом, из которого сложено само вещество.
Подытожим: вещество — устойчивая форма состояния поля. Базовая устойчивая форма — протон, элементарный кирпичик, из которого строится всё сложное вещество. Пустоты между частицами нет — есть субматерия, среда, в которой частицы существуют.
Почему время в субматерии течёт иначе
Единица времени в любой системе сопоставима с масштабом процессов, происходящих внутри неё. В субматерии амеры непрерывно меняют положение относительно друг друга — событий там неизмеримо больше, чем на уровне протонов, которые как крупная система в целом остаются на месте, даже поглощая единичные амеры. Именно поэтому время субматерии и время вещественного мира нельзя привести к общему знаменателю — это разные шкалы одного и того же явления.
Отсюда следует общий принцип: система меняет состояние только при взаимодействии с другой системой, сопоставимой с ней по форме и масштабу. Сложная система заметно взаимодействует только со сравнимой по сложности системой — это станет важным чуть ниже, когда речь пойдёт о резонансе мыслей.
Иными словами: за то время, что в нашем вещественном мире происходит одно событие, в субматерии происходит огромное количество событий. Системой всегда управляет субсистема — потому что субсистема успевает пережить намного больше «своей истории» за то же самое время.
Слово как физическое явление
Теперь можно вернуться к вопросу, с которого начали: откуда у слова такая сила? Ответ лежит именно в устройстве субматерии, разобранном выше.
Мышление человека реализуется через белок-синтезирующую работу нейронов головного мозга: информационная РНК считывает участок ДНК, и рибосомы строят из этого белковую конструкцию. Генетики обратили внимание на неожиданную особенность генома: одна и та же аминокислота может синтезироваться разными участками кода, и разгадка оказалась лингвистической. Последовательность нуклеотидов в ДНК обладает свойствами речи — синонимией и омонимией. Геном строит фразы: группы нуклеотидов (кодоны) работают как слова, а многозначные кодоны меняют смысл синтеза в зависимости от контекста, как омонимы в обычной речи.
Отсюда следует: геном — не просто набор инструкций, а лингвистическая конструкция того же типа, что и человеческая речь. Ошибка в считывании фразы генома, как и ошибка в понимании фразы речи, ведёт к неверному результату — в одном случае к неправильному белку, в другом — к неправильному действию. Как эти же архивированные в геноме автопрограммы разворачиваются в обучении и знании, подробно показано в статье Знание, тактика и стратегия.
Речь человека — это буквально печать белковых предложений в нейронах со скоростью, синхронной работе голосовых связок и дыхания. Каждая мысль в этой модели — не абстракция, а резонанс: если во внешней среде есть образ с частотой, совпадающей с уже записанным в геноме шаблоном, запускается программа синтеза, разворачивающая нужную белковую конструкцию — и человек «получает» мысль. Отсюда и обиходные выражения «мысли витают в воздухе», «мы на одной волне» — они описывают вполне физический процесс резонанса плотностных структур субматерии у людей со схожим опытом и знаниями.
Сформулируем проще: мысль — это резонанс белковой конструкции мозга с плотностным рисунком субматерии, уже записанным в геноме прежним опытом. Озарение — резонанс с внешним источником; логическое рассуждение — цепочка последовательных резонансов, каждый следующий вызывается предыдущим.
Скорость слова и цена сказанного
У этого резонанса есть физический масштаб скорости, и он поражает воображение. Распространение плотностной волны (аналог звука) в субматерии оценивается величиной свыше (4{,}3\times10^{23}) м/с — это в сотни триллионов раз быстрее скорости распространения света, который распространяется как поперечная волна, увлекаемая колебанием самих частиц вещества. При такой скорости плотностной волны сведения об объектах вселенной становятся доступны практически без задержки — расстояние здесь почти не работает как барьер.
Отсюда вывод, ради которого выстроена вся цепочка рассуждений: слово — это не звук и не условный знак, а операция с формой субматерии, распространяющаяся почти мгновенно и оставляющая физический след — как в говорящем, так и в среде. Каждое произнесённое слово создаёт плотностной рисунок, который не исчезает бесследно, а взаимодействует со всем, с чем способен резонировать.
Отсюда и практический, инженерный вывод, а не морализаторство: раз слово — операция с формой, задающей будущую материю, то к словам стоит относиться с той же ответственностью, с какой инженер относится к вводу параметров в систему управления, — ошибка на входе неизбежно проявится на выходе, только с задержкой, которую легко спутать со случайностью.
Итог статьи: информация — это форма, предшествующая материи; система всегда управляется своей субсистемой; слово — это частный, но самый доступный человеку случай работы с этой формой напрямую, через собственный генетический аппарат. Дальше, в следующей статье, разберём, как из этого механизма складывается сознание и что такое свобода на языке той же системной логики.